Глаза – в пуху, Колыбелька-качалка ночного фонарного света. Его когда-то кто-то вспомнит Под пулевым предлогом и сонатой из сонета. В чулочной пыли растревоженного цвета Он строит стены как расплату за сюжеты. Жизнь - за забором перекрытого проспекта. Там нет судьбы его, но канонада взглядов режет веко. На мусорном баке – банановая шкурка в золотых монетах. Глаза - в пуху, Под пульсом тишины и онемевшего сюжета. Озябшие цветы на горбике заштопанного лета… Он – на замке, завернутый в ножную боль балета. Спагетти звуков обветшалого кларнета Ссыпает время в телескоп и ждет подогнанного века.
А мне бы – ножницы зигзагом и пар сотен метров Для выкройки из тени антитезного рассвета.